А уютный дворец, содержащий в себе пристанище для трех клановцев, стоял высоко в горах, скрытый очередной выступающей скалой и острыми камнями.  Обросшие травой овраги и высоты открывали необыкновенный вид на нижние города, крепости, где копошились суетливо день ото дня люди и остальные Божьи твари.
Широченные ворота, с башнями-пиками  и графо-виконтским ограждением встречали в свои полу-разрушенные пенаты  только трех персон, которые были способны проникнуть на огромнейшую высоту и спокойно вздремнуть, не боясь, что убийственное солнце коснется их ланит. Ушедшие клановые господа, Великосветские графы и Кровавые графини обязаны были навсегда забыть покои последователей Темного Лорда, уничтожить в памяти образ Серебряного или же иначе - Чудовища, которое дремало до поры до времени в самых дальних туннелях-коридорах дворца. Но в эту ночь...
Канделябр из последних сил освещал огромную арочную комнату Кристиана, с высокими потолками, со стенами, в которых никогда не пробуравят окна. Задумчивый, отрешенный от мира юноша покоился в широком, черном гробу, обставленным специальными занавесами, дабы скрыть лицо невиданной красоты во время сна. Черная тюль, подобна вуали на Черной Вдове, выходящей замуж, скрывала весь ужас лежбища сего чудовища, который пробудился из-за неосторожного шуршания слуг около массивной дверцы, ведущей в его личное пространство. Тяжелый замок пытались отворить, суматошно, но тихо перешептываясь, дабы хозяин не услышал.
Кристиан взял в плен трех молодых юношей для ведения хозяйства по дому, а именно: уборки, реставрирования некоторых скульптур, очищение музыкальных инструментов и восстановления тронного зала. Он лежал в глубокой дреме почти пол года, прежде чем эти мерзавцы посмели нарушить покой! Серебряный поднялся с постели, твердо приземляясь на ступени, по которым ему было суждено спуститься от гроба к холодному, каменному полу. Юноша окутал женственный стан в длинные шлейфы сизо-черных материй, которые струились водопадом по сторонам от Серебряного. Легкость и мягкий порыв. невесомость, перед тем как он дернул дверь тонкой рукой на себя, отворяя темное, полуосвещенное пространство.
- Я не ожидал такой наглости от вас.
Парни обомлели. Шуршание, разговор, шепот тут же прекратился, как только  суровый взгляд и сухой голос, пропитанный железом и кровью, облил тихое до этого момента пространство. Смельчак Гарри, плотный работяга, выступил вперед, с поклоном до самой земли, чтобы ответить, но Кристиан не желая слушать, захлопнул перед теми дверь. Грохот пополз эхом по измученным, старым, каменным стенам. Посыпалась пыль с потолка...
- Убирайтесь прочь. Я скоро выйду.
Парень коснулся фалангами пальцев своего вытянутого, мелового лица. Бестелесность кожи говорила о здоровом завершении сна. Никаких синих подтеков и фиолетовых губ, его внешность блистательно подчеркнул апогей дремы. Он не спеша открыл скрипящие шкафы. вытягивая самый дорогой, уготовленный на пробуждение костюм. Тонкие, облегающие его идеальные ноги, брюки, а поверх белой груди рубаха с воротом-стойкой, с  рукавом-воланом, украшенным воздушными кружевами у запястья, которые и скрывали половину аккуратной руки. Оставляя рубаху полу-растегнутой, он накинул графскую мантию багрянистых оттенков крови. Она была довольно дорогой роскошью, сидя изумительно на его стройном, женственном теле. Единственное.. Его любимая черта в галантном стиле - жесткие сапоги, с рифленой, толстой, высокой подошвой.
Плывущая к бедрам копна серебряных волос трепетала в свете потухающей свечи. У него много работы. У него много дел, на ровне со странной слабостью и остервенением, которое закралось в сознание во время жестокого, садистского сна. И наконец-то деспот вышел из комнаты, грузно передвигаясь по арочным коридорам своего выстроенного склепа, в холле которого вечно слышались завывания мертвых Матерей и Богинь, а с ними и ошеломительного ветра.

Отредактировано Crueles (2010-12-03 22:34:39)

Самовлюбленные слуги уничтожили свой статус в его глазах. Он избирал их тщательно, надеясь на прекрасное выполнение каждого задания. Огорченный увиденным не отреставрированным тронным залом, он грубо перехватил одного из близ стоящих троих за плечо, притаскивая к себе.
- Я вернусь, наверняка, не один. Полагаю, в ваших интересах не отправиться на ужин к графине Криелле или графу Асваи. И не забывайте кланяться им, увальни, - Кристиан стал настоящим чудовищем: жестоким, тщедушным, алчным в своих победах и мотивациях, силе и подчинении. Путь власти, который он пытался пройти до самого Выхода к Солнцу, был полит тонной крови. - Приступайте.
Не желая марать руки о банальные скелеты и мясо на тех, Серебряный отступил в центр зала, огромного, необъятного, казавшегося бесконечным или же нескончаемым. Отвод руки в сторону, концентрируясь лишь на поиске нужной персоны среди дебрей социального мира, из которого он исчез на некоторое время, медленные шаги по залу, наворачивая круг с закрытыми глазами. Ищет, ищет - Отыскал.
Силуэт поплыл. Сизые крапины, словно ссохшийся пепел после сгорания предмета, отлетали от красочной оболочки существа, смывая художественной кистью с полотна материального мира представшего перед слугам садиста. Его полу-призрак висел в обильном, сером тумане в метре от черного, каменного пола, и разрушал своё строение в воздухе, размывал остаток блистательной красоты Серебристого, отталкивая локоны вверх - сделав целое представление из вихря кружащихся прядей.

Перемещение в воздушные пространства или куда-то еще? На свободу, дабы вкусить ночные прелести Светского человеческого общества. Неужели Криелле захотелось приключений с этими жалкими сплетниками и интеллигентами?  Этот же аристократ вспыхнул и пропал, вместе с судорожным вздохом толстого Гарри.

Отредактировано Crueles (2010-12-03 23:24:44)

Но как же она противоречила своему сознанию, ведь недавно только скучала над интимными разговорами светских дам и над работой великих графов. Криелла переоценила Серебряного, он не всегда приковывал к себе взгляды, в отличии от неё. Ему было по истине интересно, почему ни один молодой человек не подошел к его творению. К Его творению. И она была действительно прекрасна, изящна, грациозна, нежна и миловидна только на первый взгляд, хрупка, но внутренняя стальная леди не хотела видеть... Его. А он появился...
Незадолго до того, как встречающие пажи препроводили гостя в зал, Кристиан обрисовал себя неподалеку у деревьев небольшого садика, для большей скрытности и туманности героического образа. Разумеется, статные дамы (к сожалению, за пределом пятидесяти лет) сразу же оглянулись на женоподобного юнца, которому с виду давали только лет восемнадцать. Задумчивый и хмурый он надвигался на позолоченные рамы входа, окидывая это гиблое место ( механически) плотоядным взглядом. Если его поиски заканчивались в сторонке залы, где стоял искомый предмет, то питание, а вернее удовлетворение потребностей, не заканчивались вообще. Букет цветных тел, разукрашенных фурий, облитых целыми флаконами резких духов - чувствительный нос просто не выдерживал вони и смрада старческого и молодого маразма - и Серебряный устремился далее.
Итак... В зал он вошел представленным, как граф Армаген Де Ликлер, избрав имя жалкого французишки, которого когда-то века два назад истязал цепями и голоданием. Перед Кристианом никто не расступался или расступался? Он не заметил, скользя кровавым пятном между дорогих, пышных платьев. Единожды он поддержал даму в танце, кланяясь той в прощание, затем подтолкнул юношу, предварительно натянув перчатку на ледяную длань. И наконец-то она, Криелла.
Все графы, господа, богачи, миллионеры недобро зыркнули на Беловолосого. Он пристал к редкой красавице, при чем, столь нагло и совершенно неожиданно. Лорд, как чтил себя Кристиан, склонился, прикладывая руку к несуществующему , остывшему сердцу, и торжественно, но тихо произнес.
- Qwetra, дорогая, - Был ли то особый язык их клана, который использовал и знал досконально только один Кристиан? В любом случае, рядом стоящие дамы испугались неестественного акцента. -  Да, я знаю, насколько тебе противно смотреть на меня стоящего, вновь разговаривающего с тобой, но жестокость этого мира в том, что он тесен.
Серебряного окликнула странная дама, в сторону которой он повернул голову. - О несчастные, очаровываетесь фальшивой красотой, давно уж сложенной в гроб.

Отредактировано Crueles (2010-12-03 23:55:25)

- Позволь, Криелла, показать тебе кое-что, - Равнодушно парировал Серебряный, огибая тело вампирессы и остановившись со спины. Пальцы, окольцованные перчаткой, улеглись на хрупкие плечи Стальной, непробиваемой Леди, которой, как казалось со стороны, ему пришлось бы прикрываться от неутолимой и жаждущей беседы болтливой девушки. - Сетуй, дорогая радость, о том, что подошла к нам.
Молодой человек склонился к уху Криеллы, одаривая каким-то странным "дыханием", пытаясь напомнить всю истинность существования, бренность каждого дня и  креста, который несет каждый, кто ходит под знаменем Темного Лорда. Могилы, гробы, склепы, мрачная атрибутика - людей к этому вела их собственная неспособность быть подобным позером данной культуры, невозможность, недосягаемость - первые порывы к мистике и все остальное, делало их жалкими. Кристиан резко прижал к себе тело вампирши, задыхаясь ароматом  мертвой плоти и одновременно разглядывая потенциальную добычу, закуску и толпу мужчин за спиной аристократки, которые копошились у другой стены.
Жестокость, хладнокровие..сочились  в момент, как перчатка скользнула по рукам Криеллы, одним шагом сокращая дистанцию между человеком и собой. Обруч талии Лорд привел в захват левой рукой, подтягивая юбку за обладательницей к себе. Шарм? Он его растерял, но стоило глянуть в  глаза, расцвета металлического, томного, содержащего весь ужас темных недр, как любой человек, да еще и столь эмоциональный, оказывался на опасной грани жизни и смерти. Холодные губы коснулись щеки взволнованной дамы - она немела, постепенно, сжатая в тиски бесчеловечного создания. Как только уста прошлись по тонкой шее - благо, это дело скрыли пышные, русые волосы дамы - челюсть отправилась в ход. Небольшой укус плоти, позже впиваясь иглами в тело посмевшей нарушить покой двух клановцев.
Она не кричала, нет. Ей было больно, но правая рука юноши держала девичье запястье, зажимая все сильнее и сильнее, добиваясь полного непонимания ситуации от той. А она и не смогла бы понять.. Его глаза  были опиумом для сладострастных соображений, фантазий на любую тематику, которые она так желала. Кристиан не собирался насыщаться, уже через секунду тело, обмякшее от потери сознания, он всучил Криелле, бесцельно отступив в сторону и двигаясь медленно к золотым рамам входа.

Отредактировано Crueles (2010-12-04 00:40:40)

Нет, он не был её хозяином, он не считал её своей дочерью, если бы оно было бы так, то Кристиан не смел бы позволять вампирше самореализации, свободных прогулок в человеческое общество. Ему не было интересно, насколько колюч стал взгляд, насколько холодны еще глаза - войдя в образ актера, он неумолимо взмахнул руками, призывая к всеобщему вниманию. Меловые, бескровные губы даже нечего было утирать от крови - он сделал все профессионально, аккуратно.
Общество развернулось, однако музыка не переставала звучать, из-за неё чудовище развеселилось больше.
- Подозреваю, что среди нас есть мертвец, ибо я только что обнаружил холодное тело госпожи Л. на диване.
Под влиянием взгляда Серебряного практически все испуганно закивали головами, исключая возможности его вмешательство в кончину женщины.  Сам багровый граф остался стоять к Криелле спиной, позволяя наблюдать, как он делает оркестр из простолюдинов, мнивших себя аристократами. Его руки вздрагивали, показывая определенные жесты, и скорбно склоняя голову, советуя, что делать дальше, его плечи надрывались в наигранном беспокойстве за жизнь каждого из зала. Актер вселял в сердца панику, и каковым большим оказалось удовольствие, когда многие дамы ринулись вон! Не слабохарактерные уныло двинулись к телу, прозорливо осматривая помещение.
Нет, Кристиан не желал подставлять Криеллу, он лишь хотел глянуть насколько она осталась равнодушна. Замечательно, не повела бровью и даже не дернула ухом - камень, как и он сам. И именно поэтому он потерял всякий смысл и мотивацию продолжения союза с ней. Они с Асваи достаточно осведомлены о будущей жизни.

Отредактировано Crueles (2010-12-04 17:57:14)

Изъятая банальность от человеческих сердец порадовала Кристиана. Его взгляд задумчиво блуждал по персонам, оказывающим помощь пострадавшей - это означало, что чопорность людской породы еще не перешла границы и хранится далеко за стенами равнодушия, это значит, что сила людей, их объединение еще способно нанести удары составлявшейся империи мертвецов, это значит, что театр - как думалось Криелле- был сыгран не зря. И как бы вампирша не приписывала демонстрацию силы перед низшими, Серебряный имел в виду вовсе не это. Его любопытство, танцующие на острие стального клинка, всегда выступало перед интересами. И ежели он и идет  куда-либо ради кого-то, то апофеозом прибытия все равно станет тысяча смертей, мук, стонов. Он стал чудовищем, вновь обращаясь в негативный кристалл, меняя серебро одежд на агрессию красных тонов. Лишь после обращения, много-много веков назад он был таким, и вот... снова вернулся?
Кристиан не спеша парировал между силуэтов, взмахивая руками, как крыльями со струящимся балахоном рукава, его вальяжность и грация, столь особенная, столь манящая взгляды, вызывала ныне отвращение, ибо юноша перестал казаться безобидным красавцем, слащавым мальчиком. Этот порог  в восемьсот лет был преодолен им, и жестокость окончательно съела все вокруг него. Он видел всех врагами и предателями, невозможными и высокомерными, лжецами, каверзниками, шутами, клоунами, безрассудными машинами, недостойными для существования. И как вы думаете, дорогие летописцы, что теперь он захочет делать?..
- Да, Криелла, Да. В этом мире ничего не бывает просто так, и ты можешь сколько угодно пробивать барьер моих мыслей, пытаться понять для чего и как, что и зачем я делаю, однако я огорчу тебя: все во мне пусто. Империя долго пила кубок, которым я являлся. И я опустошен. Теперь моё существование понесет кару для тех, кто пророчил меня в короли. - Он говорил просто, адекватно и без замашек.  Тонкие губы еле приоткрывались, лениво роняя слова в воздушное пространство. Меланхолично. Медленно. - Криелла, ты вполне можешь с Асваи основать новую Империю, бороться за то, за что предпочтешь сама. Я бы назначил тебя Правительницей Темных Царств, мне было слишком тяжело вынашивать эту корону, переданную от отца. А вот тебе она и впору будет, и к голове как украшение подойдет.
Он резко обернулся, рассыпав вокруг себя перелив красно-белых тканей. Кровь и белоснежная кожа? Молоко и красная краска? Какие сравнения возможно подобрать к женственно-мужскому идеалу некогда стоящего здесь аристократа?..

Она шла к выходу? Он уже был там, он уже прощался с любвеобильными господами, с людьми, каждому подарив на прощанье божественную улыбку. О, как высокомерна была Криелла в своих словах. Никто не убегал от Империи, это лишь она и старые приемники, решившие охватить себя коллективизацией, оставались жалки в его глазах. Нет, он не пал и не снимал корону именно сейчас - когда распалась могущественная Империя, уже тогда каждый потерял свой титул. В нем не бушевала ненависть, не бушевала злость и самое позорное для вампира - в нем не было жалости, в отличии от Криеллы.
Довольный разворотом событий, он только в душе мог посмеяться над словами подопечной. В каждой её безразличной интонации было масса чувств, чуждых настоящему вампиру. Проявление такого давало основание изгнать от своего общества существо, но в виде великой лени бывший командир только юркнул под завесу тьмы, ступив на тропу лунных дорог, окантованных желчью собственного сознания.
В пути ему встретилось еще пара прелестных дам, и превосходящая человеческую изящность струилась ласковым потоком, мягким баритоном по округе лесной обители. Более не стремясь к примирению, он дал ей шанс - она показала свою прыть и теперь Кристиан вряд ли изменит свое мнение о Философе, если в конец просто не придет за ней, чтобы убить.

Видимо, Криелла поняла все не совсем правильно: если её и Крис и изгнал, то только из своего сердца. И ни Асваи, ни она ему больше были не нужны. Встав на сторону халатности, определенного безразличия, он устремился к лунной долине на камни Древних Божеств. Ему было с кем разговаривать - со своей приемной матерью, затаившейся в далеком склепе. Он проснулся, но он надолго и не засыпал, и чувствительности к миру не лишился. Кристиан понятия не имел, где его возлюбленная, но он и не стремился искать её теперь.
Перед глазами пробегали годы, он узнавал в каждом листке, дереве, камне - потомок какого-то определенного прошедшего обстоятельства. Что видели Младшие?.. Они узрели расцвет Империи, роскошь, дом, который Кристиан оставил для Криеллы и Асваи ( и как бы она не противилась, это он оттолкнулся от них, завещая все имущество безмолвно).. Неописуемая красота вершин, скал, душистая зелень - все это примитивно земное сейчас казалось раем и чем-то обожествленным.
Как-то его наставник сказал: Из всего, что видишь, делай Ад для других. И всех клановых вампиров учили соблюдать данные заветы, воевать-воевать-воевать. Когда-то он был более самовольным, таким же, как и ушедшая Криелла. Казалось, что любая драка под силу, что Старшие - лишь диктаторы, которых многие вправе были ослушаться, но никогда Серебряный не перечил учителям, он тяжко выдерживал паузу и через пронесенные годы одаривал благодарностью, а именно определенной победой в той или иной войне.
Юноша удобно расположился на холодном камне, закладывая руки под голову и согнув ногу в колене - для реального Родена Кристиан был бы идеален, в сложности выражения лица, в освещении луны, которая облизывала кончики его одежд и сам лик, в тонкой извилине тела. Холодный камень походил на своеобразную кровать с подушкой, только намного грубее. Как бы романтично это не звучало, но Пробудившийся глянул на луну, истошно испугавшуюся в какую-то минуту ,и будто бы закрывшись тучами, как ширмой от того.

Отредактировано Crueles (2010-12-09 14:03:19)

Мм... Вампирша узко мыслила. Он отрекался от Империи по причине своей усталости и абсолютного нежелания, кто знает, что ждет его впереди, что он построит на бесконечно черном пути. По мере того, как все вампиры плавно сходят с ума, он тайно признавал, что дело это укрепляется при помощи человеческой, теплой крови. Два непримиримых существа больше не смогут существовать, как одно и единое целое. Они не подумали о тяжести Асваи, который столь алчно возжелал становление Империи, они не подумали, насколько потерявшему будет еще больнее потерять.
Кристиан руководился своими размышлениями, а Криелла - своей свободой, и оба были безусловно правы, что нагнетали друг на друга.  Их ненависть, скрытая под маской безразличия, рано или поздно восстанет кровавой лестницей к чему-то обще важному. Но в ту прохладную ночь для Кристиана встретилось маленькое но.
В момент, когда он наслаждался прелестями луны и мило перекидывался фразами со своей матерью, рассказывая о людском бытие Скучающей, кто-то потревожил его, коснулся плеча, вызывая какой-то прилив особенного негатива. Раздражение кожи... Кутающий холод. Неизвестный приподнял капюшон, приветливо улыбнувшись - улыбнувшись, обнажая таинственные белые клыки. Вытянутые очень сильно - главное отличие знаменитой... Ах, Криелла запамятовала, что другие Старшие изгнали её приемную дочь намного раньше. Её дряхлая память ( а как у вампира может такая быть? ) не побеспокоилась даже о последствиях ухода невинного ребенка, вернее, вампира, но уже не невинного, тормознувшего свой возраст в десять лет. Светловолосая Лиель тянула мантию Кристиана, пока тот пытался понять, что и к чему.
Наконец-то до Серебряного дошло, что дочь Философа выжила, что она стоит здесь, перед ним, прошедшая испытания в одиночку, без поддержки матери и клана.
- Я даже не думала, что способна вас найти у себя в логове! Вы сами ко мне пришли?
Ветер тронул длинные волосы Кристиана, заполонившие его лицо. Тот на секунду прикрыл глаза, и только после, собравшись с мыслями, возложил худые руки на плечи юной убийцы.
- Я не думал, что ты здесь живешь. Неужели? Выжила?
- Это было довольно-таки сложно, но вы не причина моего негодования, ни мать, ни Асваи, ни вы, никто не мог меня защищать тогда. Себастьян сказал свое слово - меня изгнали. Я долго мучилась над тем, что нормальной не вырасту, тяжело приняла и тот факт, что убивать и питаться мне придется самостоятельно. Кристиан, вы нисколько не изменились! - И по округе раздался глухой смех. Все же Лиель отличалась от своей матери достаточно чистым юмором для вампира. - Я смирилась и я жила, и сейчас живу. Понимаете? Клан не цел, я слышала это. Вы планируете его восстанавливать?
Серебряный присел, удивленно вслушиваясь в каждую нотку девичьего голоса. Женщина, созревшая, но заключенная в объятья каменного тела ребенка. Как печально.